Дело в том, что изображено вот на этом снимке:

Справа на этом снимке изображена, так сказать, "революсьён". Якобы критика существующих социальных отношений, якобы протест против них, а также деятельность, направленная якобы на то, чтобы их изменить.

А слева на этом снимке изображён тот переход, который наше общество совершило в 1980-х – 1990-х годах. Что это за переход?

В журнале "Країна" №47 (100) от 9 декабря 2011 года есть текст о похоронах Геннадия Коноплёва, который погиб при сносе палаточного лагеря протестующих в Донецке чернобыльцев.

Господин Коноплёв жил в городке Родинское в Донецкой области. Шахта "Родинская" – это единственное в городке предприятие, на котором можно "хорошо" заработать. Каждый месяц шахтёры получают по 5-7 тысяч гривен.

Городок построили в 1950-м, когда открыли шахту. В нём есть супермаркет, три школы и три детских сада. На центральной улице Ленина – 30 одинаковых домов на четыре этажа и три подъезда. Дворы жители заставили сараями.

Господин Коноплёв проработал на этой шахте 30 лет.

Вот что сказал о господине Коноплёве его сын Александр:

"Я просил отца не ехать в Донецк. Не сильно у него пенсию обрезали – всего на пару сотен гривен. Он не за себя там стоял. Ему хотелось помитинговать. Он по жизни такой. В 1998-м пешком в Киев ходил. Добивался, чтобы зарплату шахтёрам выплатили. В 2004-м на Майдан в Киев ездил и маму с собой взял – она в переходе листовки раздавала. А вот собрался и в Донецк поехал, хотя мы с мамой против были.

В официальном заключении о смерти написано, что папа умер из-за сердца. Я не буду настаивать на повторном вскрытии. Я хочу быстрее похоронить отца".

200 жителей этого города пришли на похороны господина Коноплёва. В том числе и шахтёры. И вот один из них в интервью корреспонденту журнала "Країна" Надежде Штупун сказал:

"Сын был болью в его жизни. Когда Лена погибла [вторая жена Александра Коноплёва, которую в 2010 году насмерть сбил пьяный милиционер из Белозёрска; его вину доказать "не смогли", он выкрутился], Саша не захотел добиваться справедливости. Гена возмущался: как так можно? Саша сказал, что простил того милиционера. Думаю, ему хорошо заплатили. Сейчас ему тоже хорошо отстегнули, чтобы согласился быстро устроить похороны и всё забыть. Не по-человечески как-то.

Человеческая жизнь тут стоит 100 тысяч гривен. Это компенсация родным за погибшего в шахте. Но если шахтёра вытянули на поверхность, и он в больнице умер, сумма уже значительно меньше. Поэтому мужики между собой договариваются, что если вдруг случится обвал и видно, что травмы несовместимы с жизнью, – наверх пострадавшего не вытягивать. Тут о своих жёнах и детях все думают. Он и так умрёт, но если под землёй, то больше родне поможет".

***

Присуждение премиальных 100 тысяч гривен господину Кадану и гибель господина Коноплёва – это две истории об одном и том же, произошедшие в нашей стране почти одновременно.

Это истории о том, что всё в нашей стране имеет цену. И фотография, приведённая тут выше, аж кричит об этом.

А премия Виктора Пинчука...

Ну, просто забавно, что с премией получилось, фактически, так, что господина Кадана наградили, например, жизнью украинского шахтёра, и он эту награду принял.

виктор пинчук, никита кадан, сила денег